Как американский уход из Сирии подтвердил худшие прогнозы — и выявил новые угрозы
Анализ основан на январском опросе 2026 года, проведённом Аналитическим центром «Дор Мория» в рамках проекта «Хайфский формат». Выборка: 1009 респондентов, репрезентативная для населения Израиля. Погрешность: ±3,1% при доверительном уровне 95%.
Один из самых опасных моментов в планировании национальной безопасности наступает не тогда, когда угрозы усиливаются, а когда общество неверно считывает карту угроз. Месяц назад Аналитический центр «Дор Мория» исследовал разрыв между восприятием израильской общественности и геополитической реальностью. На вопрос, какое государство способно нейтрализовать турецкую угрозу, 55% респондентов назвали Соединённые Штаты; только 6,4% указали на Россию.[1] Когда речь зашла о будущем буферной зоны в Сирии, лишь 4,7% сочли возможным развёртывание там российских сил.
Январь 2026 года показал цену этого разрыва — не в абстракциях, а в стремительной перестройке баланса сил в Сирии и пересчёте израильского сдерживания.
От планов к катастрофе: курдский коллапс
В декабре мы задавали вопрос: «США планируют вывести свои силы. Кто заполнит вакуум?» Опасение было понятным: вывод примерно 2000 американских военнослужащих из северо-восточной Сирии — объявленный как поэтапная передислокация — устранит защитный зонтик, который позволял Сирийским демократическим силам под курдским руководством удерживать территории, охранять заключённых ИГИЛ и контролировать нефтедобывающие районы. Ответ пришёл быстрее, чем ожидалось, — и он оказался хуже любых прогнозов.
За две недели января Сирийские демократические силы — союзники Америки на протяжении десятилетия, сила, уничтожившая халифат ИГИЛ, — утратили способность функционировать как самостоятельный военный актор. Провинции Ракка и Дейр-эз-Зор были потеряны. Нефтяные месторождения перешли под контроль Дамаска. Курды были отброшены в провинцию Хасака, их историческую родину.[2]
Цена этого поражения выходит за пределы территориальных потерь. Оценки числа боевиков ИГИЛ, бежавших из охраняемых курдами тюрем, варьируются от 200 до 1500 человек — широкий разброс отражает расхождения между оценками Пентагона и открытыми источниками, без какой-либо независимой верификации на данный момент. Отдельно Пентагон организовал передачу более 7000 подозреваемых в принадлежности к ИГИЛ иракским властям — шаг, охарактеризованный американскими чиновниками как экстренная мера для предотвращения массовых побегов из тюрем. Сенаторы Грэм и Маккол предупредили о возможном возрождении халифата.
Соглашение от 20 января подвело окончательную черту: бойцы СДС должны быть интегрированы в сирийскую армию индивидуально — не как формирование, а как отдельные лица. Это была не просто картографическая перемена. Политическая формализация коллапса фактически демонтировала курдскую автономию, устранив косвенный стабилизирующий буфер, функционировавший годами.
Посол Том Баррак — одновременно аккредитованный при Анкаре и Дамаске — публично обвинил курдского командира Мазлума Абди в попытке «втянуть Израиль в конфликт».[3] Подтекст было трудно не заметить: Вашингтон рассматривает израильские интересы как препятствие для своей сирийской стратегии.
Америка не просто ушла. Её уход объективно укрепил позиции Турции в Сирии и в более широком регионе.
Турция против Израиля: военное сдерживание вместо дипломатии
В декабре мы отмечали, что около 80% израильтян считают Турцию угрозой, но при этом 65% не следят за этой темой. Январь 2026 года продемонстрировал, что угрозу больше нельзя игнорировать. То, что возникло, было не дипломатическим трением, а активным военным сдерживанием.
За семь месяцев после падения Асада Израиль резко усилил воздушную кампанию по всей Сирии. Новый президент Сирии Ахмед аль-Шараа заявил на Дохийском форуме в начале декабря, что Израиль провёл более 1000 авиаударов и осуществил около 400 вторжений на сирийскую территорию с момента смены режима.[4] Для сравнения: за предыдущие семь лет, согласно открытым базам данных, Израиль провёл примерно 334 удара. Интенсивность увеличилась примерно втрое.
Что стоит за этими цифрами? Согласно израильским и региональным источникам, Анкара планировала развернуть три военных объекта в центральной Сирии для проецирования силы в регионе. Израильские удары вынудили приостановить это развёртывание. Это больше не дипломатическое противостояние — это военное сдерживание, обусловленное структурной несовместимостью.
Механизм деконфликтации существует: согласно региональным источникам, между вооружёнными силами двух стран была установлена военная горячая линия через Азербайджан. Но это технический инструмент, а не политический. Фундаментальное расхождение интересов никуда не делось.
Турция стремится к централизованной Сирии под своим патронажем. Израиль заинтересован в фрагментированной Сирии с буферными зонами. Эти цели несовместимы. Анкара рассматривает Израиль как главную угрозу стабильности новой Сирии. Более того, Турция побуждает Дамаск запросить российских военных наблюдателей на юге — чтобы ограничить свободу действий Израиля.
Парадокс очевиден: те же 55% израильтян, которые в декабре рассчитывали на США в нейтрализации турецкой угрозы, теперь наблюдают, как американский уход усиливает руку Турции.
Россия: от слепого пятна к незаменимому каналу
В декабре только 4,7% израильтян считали развёртывание российских сил в сирийской буферной зоне реалистичным сценарием — несмотря на то, что Россия сохраняет военно-морскую базу в Тартусе и авиабазу в Хмеймиме, а новый президент Сирии запросил возвращение российской военной полиции. Мы назвали это несоответствие «слепым пятном». Январь подтвердил диагноз — и добавил новое измерение.
14 января 2026 года Washington Post сообщила о событии, прошедшем в основном незамеченным израильской общественностью: в конце декабря 2025 года Москва организовала секретный канал связи между Израилем и Ираном. Израильские чиновники использовали российский канал, чтобы уведомить иранское руководство о том, что Израиль не нанесёт удар по Ирану, если не подвергнется атаке первым. Иран ответил через тот же канал взаимными заверениями. Согласно газете, администрация Трампа узнала об этом обмене постфактум.[5]
16 января 2026 года Путин провёл отдельные телефонные разговоры с Нетаньяху и президентом Ирана Масудом Пезешкианом в один день. Согласно Кремлю, «российская сторона подтвердила приверженность продолжению посреднических усилий и содействию конструктивному диалогу».
Это не аргумент в пользу сближения с Москвой. Это наблюдение о каналах. Россия — единственный актор, поддерживающий рабочие отношения одновременно с Израилем, Ираном, Турцией, арабскими государствами и новым сирийским правительством. Долгое время воспринимаемая в израильском публичном дискурсе как периферийная, Москва доказала, что является одной из немногих платформ, поддерживающих функциональные каналы по всей региональной карте. Это функция, которую в настоящее время не может выполнять ни один другой игрок.
Январский опрос фиксирует примечательную динамику: 46,4% израильтян ожидают, что отношения с Россией «останутся неизменными» в 2026 году. Это самый высокий показатель стабильности среди всех внешнеполитических измерений — почти вдвое выше, чем для США (23,4%). Однако стабильные ожидания не следует путать с запросом на углубление взаимодействия: пока что это пассивное принятие статус-кво, а не осознанный стратегический поворот в сторону Москвы.
Новая иерархия угроз: исторический сдвиг
Январский опрос зафиксировал то, чего не было в декабрьских данных: впервые внутренние проблемы обогнали Иран как основную воспринимаемую угрозу в глазах израильтян.
Цифры: внутренние социально-экономические и политические условия — 35%. Иран — 25,8%. Разрыв в 9,2 процентных пункта.
Это не означает, что иранская угроза воспринимается как уменьшившаяся. Но приоритеты сместились — и сместились неравномерно. Для светских израильтян (44,2%) и арабского сектора (43,5%) доминирующая угроза — внутренняя. Среди традиционных респондентов на первом месте Иран (33,1%). Религиозные респонденты распределяют свою озабоченность между внутренними проблемами (24%), Ираном (27,5%) и ростом антисемитизма (17%).
Эта внутренняя расходимость несёт стратегические последствия. Традиционная модель «сплочения вокруг флага» перед лицом внешнего врага перестала функционировать. Для значительной части общественности апелляция к иранской угрозе воспринимается не как мобилизующая сила, а как отвлечение от насущных внутренних проблем. Общество, разделённое в иерархии угроз, с трудом поддерживает последовательное долгосрочное сдерживание.
Вместо заключения: уроки января
Месяц назад мы писали о разрыве между восприятием и реальностью. Январь 2026 года не закрыл этот разрыв — он обнажил его.
Когда речь шла о нейтрализации турецкой угрозы, 55% рассчитывали на Америку. Американский уход из Сирии объективно усилил Турцию.
Только 6,4% видели роль России в региональном балансе. Россия обеспечила единственный работающий закрытый канал между Израилем и Ираном.
Тридцать семь процентов верили, что буферная зона на сирийской территории останется под израильским контролем. Но с фактическим устранением курдов как боевой силы сирийско-турецкие войска теперь получили возможность сконцентрироваться на южном фронте.
Впервые внутренние проблемы Израиля превзошли иранскую угрозу в глазах израильской общественности. Общество настолько глубоко расколото, что не может договориться о том, кто главный враг.
Январь 2026 года не привнёс новых угроз для Израиля. Он разрушил утешительные иллюзии. Урок — не пессимизм, а ясность. Стратегическое планирование не может опираться на предпосылки, которые более не работают. Когда восприятие отстаёт от реальности, стратегия становится реактивной, а не упреждающей — а реакция всегда содержит задержку.
Методология
Исследование проведено Аналитическим центром «Дор Мория» в партнёрстве с Центром «Геокартография» в рамках проекта «Хайфский формат». Выборка: 1009 респондентов, репрезентативная для населения Израиля (еврейский и арабский сектора). Погрешность: ±3,1% при доверительном уровне 95%. Опрос проведён в январе 2026 года на основе базовых данных декабря 2025 года.
Источники
[1] Аналитический центр «Дор Мория». (Декабрь 2025). «Israelis and Syrians Crisis».
[2] Associated Press. (Январь 2026). «Syrian Democratic Forces Withdraw to Hasakah Province».
[3] Times of Israel. (Январь 2026). «US Envoy Pans Israel's Syria Intervention, Doubles Down on Support for Damascus».
[4] Washington Institute for Near East Policy. (Декабрь 2025). «Prospects for Syria-Israel Relations».
[5] The Washington Post. (14 января 2026). «Israel, Iran Exchanged Secret Messages Through Russia».