Dor-Moriah

Как финансовая олигархия превратила капитализм в систему производства бессубъектности

Пророчество Уэллса исполнилось наоборот

В «Машине времени» Герберта Уэллса человечество разделилось на прекрасных, беззаботных элоев, живущих в садах на поверхности Земли, и жутких морлоков, управляющих подземными машинами. Элои не знали, что их комфортная жизнь — иллюзия. Морлоки кормили, одевали и охраняли их только для того, чтобы пожирать.

Через 130 лет после романа Уэллса это разделение произошло, но роли распределились иначе. Современные элои — это мы, миллиарды людей, погружённых в цифровые сады смартфонов, соцсетей и стриминговых сервисов. Мы наслаждаемся иллюзией выбора, свободы и прогресса, не замечая невидимых механизмов извлечения стоимости.

Современные морлоки не прячутся в подземельях — они заседают в советах директоров BlackRock, Vanguard и State Street. Они не уродливы физически, но их система уродлива морально. Они управляют не паровыми машинами, а алгоритмами индексных фондов, контролирующими $24 триллиона. Они кормят нас дешёвыми развлечениями и доступными кредитами, чтобы высасывать нашу жизненную энергию через проценты, ренту и недоплаченный труд.

Как элои Уэллса не понимали, откуда берётся их пища и одежда, так современные элои не понимают, почему они работают больше родителей, но живут хуже. Почему образование загоняет в долги. Почему демократические выборы не меняют экономическую политику. Мы не видим, что три финансовые компании голосуют нашими пенсионными накоплениями на собраниях акционеров, определяя судьбы корпораций и наши собственные судьбы.

За последние 30 лет, с момента распада СССР в 1991 году, эта система современных морлоков выстроила архитектуру контроля, основанную на трёх столпах: концентрации капитала в руках узкой элиты, консолидации корпораций в олигополистические структуры и захвате демократических институтов через механизм «вращающихся дверей» между финансами и властью.

Этот документ — попытка спуститься в подземелье современных морлоков и показать машины, которыми они управляют.

Часть I: Архитектура концентрации богатства

Статистика ускоряющегося неравенства

Цифры свидетельствуют о беспрецедентной концентрации: 1% самых богатых в США контролирует 30.8% национального богатства по сравнению с 22.8% в 1989 году. Внутри этой элиты концентрация ещё выше — 0.1% самых богатых владеют 13.8% всего богатства США. Для сверхбогатых 0.01% пороговое значение входа выросло с 7.8 млн евро в 1995 году до 21.9 млн евро к 2022 году в реальном выражении.

Эта тенденция глобальна. В Европе 1% богатейших присваивает 12% от суммы всех доходов страны за год — рост с 10% в 1980 году. В США этот же 1% забирает уже 20% от всех доходов. Проще говоря: из каждых 100 евро, заработанных в Европе, 12 евро достаётся 1% богачей. В Америке из каждых 100 долларов богатейший 1% забирает 20 долларов.

По накопленному богатству разрыв ещё драматичнее: в США 1% контролирует 30.8% всех активов страны, тогда как ни в одной другой стране ОЭСР этот показатель не превышает 27.1%, что подчёркивает исключительную природу американского неравенства.

Сравнение роста богатства миллиардеров и медианного дохода показывает наиболее драматичное расхождение. Богатство миллиардеров выросло на $2 триллиона только в 2024 году — примерно $5.7 миллиардов в день — темпами в три раза быстрее, чем в 2023 году. Количество миллиардеров увеличилось с 423 стоимостью $1.9 трлн в 1996 году до 2,781 стоимостью $14.2 трлн к 2024 году.

За тот же период медианные доходы американских домохозяйств выросли всего на 49% за 48 лет, в среднем едва ли на 1% ежегодно. Период пандемии иллюстрирует этот разрыв: в то время как безработица резко выросла, а малый бизнес рушился, 12 самых богатых американских миллиардеров увеличили своё совокупное богатство на $1.3 триллиона — рост на 193% с марта 2020 года по декабрь 2024 года.

Большая тройка: невидимая рука, управляющая рынком

Концентрация власти не ограничивается личными миллиардами олигархов. Три управляющие компании — BlackRock, Vanguard и State Street — контролируют $24 триллиона. BlackRock управляет $11.5 триллиона, Vanguard контролирует $10.4 триллиона, а State Street — $4.34 триллиона.

Эти деньги принадлежат миллионам инвесторов: от учителей с пенсионными накоплениями до миллиардеров с огромными портфелями. Но независимо от размера вклада, право голоса на собраниях акционеров переходит к управляющим компаниям. Используя эти триллионы, они стали крупнейшими акционерами в 88% компаний S&P 500.

Так формируется тройная концентрация власти: богатые владеют огромными долями напрямую, они же вкладывают миллиарды в индексные фонды, а три компании голосуют всеми этими деньгами, усиливая интересы крупного капитала. Результат: и личное богатство элиты, и коллективные сбережения среднего класса работают на усиление власти финансовой олигархии.

Подъём пассивного инвестирования: капитализм на автопилоте

Индексные фонды — это инвестиционные фонды, которые автоматически покупают акции всех компаний, входящих в определённый биржевой индекс (например, S&P 500), в тех же пропорциях. Парадокс системы в том, что деньги принадлежат миллионам мелких инвесторов, купивших доли в этих фондах, но право голоса переходит к управляющим компаниям.

В 2000 году индексные фонды контролировали менее 5% американского фондового рынка. К 2024 году эта доля превысила 50% и продолжает расти на 5-7% ежегодно. Moody’s прогнозирует, что к 2030 году пассивные фонды будут контролировать 80% всех активов под управлением в США. Это означает, что три компании через свои алгоритмы голосования будут фактически управлять американской экономикой без какого-либо демократического контроля.

Большая тройка голосует примерно 25% акций в компаниях S&P 500, при этом их влияние усиливается низким участием в голосовании розничных инвесторов. Академическое исследование Азара, Шмальца и Теку задокументировало, что такая концентрация приводит к снижению конкуренции: когда одни и те же фонды владеют акциями конкурирующих авиакомпаний, цены на авиабилеты становятся на 3-11% выше, чем если бы у этих компаний были разные владельцы.

Миллениалы и поколение Z, составляющие 50% рабочей силы к 2025 году, инвестируют преимущественно через мобильные приложения типа Robinhood, которые направляют средства в продукты Большой тройки по умолчанию. Автоматизация пенсионных накоплений через планы 401(k) создаёт «капитализм на автопилоте«: ежемесячные отчисления автоматически попадают в индексные фонды, усиливая власть управляющих компаний без осознанного выбора инвесторов.

При сохранении таких темпов к 2040-м годам три компании могут контролировать более половины голосующих акций американских публичных корпораций.

Траектория к тотальной концентрации

Исследование Бебчука и Хирста предоставляет точные математические прогнозы: управляющие активами Большой тройки будут контролировать 34% голосов в компаниях S&P 500 к 2028 году и 41% к 2038 году. Эти цифры основаны на наблюдаемом ежегодном снижении на 0.84% доли холдингов, не принадлежащих Большой тройке.

Математическая модель Томаса Пикетти r>g (доходность капитала превышает экономический рост) предсказывает возвращение к патримониальному капитализму XIX века. При текущих темпах к 2050 году 0.1% населения может контролировать 25% глобального богатства, а 1% — более 50%. Это не линейная экстраполяция, а результат экспоненциального накопления через сложные проценты, наследование и рентоизвлечение.

Credit Suisse прогнозирует, что количество миллиардеров удвоится к 2030 году, достигнув 5,500 человек с совокупным состоянием $25 триллионов.

Корпоративная консолидация: устранение конкуренции

Бум слияний и поглощений с 1991 года создал беспрецедентную концентрацию рынка во всех основных секторах. С 2000 года было объявлено о более чем 790,000 сделок M&A стоимостью $57 триллионов по всему миру — это означает исчезновение примерно 90 независимых компаний каждый день на протяжении четверти века.

Эта консолидация представляет собой систематическое устранение конкуренции и создание олигополистических структур. Там, где раньше существовали десятки независимых игроков, теперь доминируют 3-4 корпорации:

• Банковский сектор: четыре мегабанка контролируют 70% всех депозитов в США
• Технологии: Google приобрёл более 200 компаний (YouTube, Android); Facebook купил Instagram и WhatsApp; Microsoft поглотил LinkedIn, GitHub и Activision
• Авиация: четыре мегаперевозчика заменили десятки авиакомпаний
• Медиа: пять конгломератов владеют тем, что раньше принадлежало сотням независимых изданий
• Пивная индустрия: две корпорации контролируют 70% мирового рынка
• Здравоохранение: между 1998 и 2023 годами произошло более 2,000 слияний больниц; к 2023 году 68% всех общественных больниц входят в крупные системы

Революция владения и классовое разделение

Концентрация финансовых активов представляет фундаментальный сдвиг в природе капитализма. 1% самых богатых владеет 54% всех акций американских компаний (рост с 40% в 2002 году), а 10% богатейших контролируют 81% акционерного богатства. Нижние 80% населения владеют лишь 8% акций.

Это создаёт самоусиливающийся цикл: доходы от роста акций и дивиденды концентрируются у тех, кто уже богат, а благодаря эффекту сложных процентов разрыв стремительно увеличивается — капитал порождает капитал в геометрической прогрессии.

Структура активов раскрывает классовое разделение. Для среднего класса дом — главный актив: нижние 50% держат более половины своего богатства в недвижимости. Но для элиты недвижимость — лишь 13% портфеля (для 0.1% богатейших — только 9%). Богатые держат богатство в акциях, облигациях, бизнесе — активах, которые растут быстрее инфляции и приносят пассивный доход.

Когда рынок акций растёт на 20%, богатые становятся намного богаче. Когда рынок недвижимости падает, средний класс теряет основное богатство, а элита почти не замечает спада.

Часть II: Социальное разрушение и атомизация

Эрозия социальной мобильности

Американская мечта — идея, что упорный труд позволяет подняться по социальной лестнице — статистически мертва для большинства. Ребёнок, рождённый в бедной семье в США, имеет только 7.5% шанс достичь топ-20% по доходам во взрослом возрасте. В Дании этот показатель составляет 11.7%, в Канаде — 13.5%.

Более драматично: 70% детей, рождённых в семьях из беднейших 20%, останутся в нижних 40% всю жизнь. Вероятность скатиться вниз теперь выше, чем подняться вверх. Для белых мужчин, рождённых в семьях среднего класса, вероятность остаться в среднем классе или подняться составляет 63%. Для чёрных мужчин — только 33%.

Межпоколенческая эластичность доходов — мера того, насколько доход родителей предсказывает доход детей — в США составляет 0.47 (1.0 означала бы полную передачу неравенства). Это хуже, чем в большинстве развитых стран. Скандинавия показывает 0.15-0.20, означая гораздо большую мобильность.

Главным препятствием стало образование. Разрыв между затратами и результатами достиг абсурда. Средняя стоимость четырёхлетнего высшего образования: $35,331/год в частных университетах, $10,662/год в публичных (для резидентов штата). За 40 лет стоимость выросла на 1,200%, в 8 раз быстрее роста зарплат.

Приватизация образования: долговая ловушка

Результатом стал $1.7 триллиона студенческого долга, затрагивающий 43 миллиона американцев. Средний долг выпускника бакалавриата — $37,338, для магистров — $70,000-100,000. Медицинская школа оставляет средний долг $200,000-300,000.

Эта долговая нагрузка имеет каскадные эффекты:

• Откладывание покупки жилья (средний возраст первой покупки вырос с 28 до 36 лет)
• Откладывание брака и рождения детей (средний возраст первого ребёнка вырос с 23 до 27 лет)
• Невозможность накопления богатства (медианные накопления миллениалов в 35 лет на 40% ниже, чем у бумеров в том же возрасте)
• Принуждение к выбору «безопасных» корпоративных карьер вместо предпринимательства или общественного служения

Образование превратилось из социального лифта в механизм закрепления неравенства. Состоятельные семьи покупают доступ через «пожертвования» университетам. Средний класс разоряется. Бедные либо не учатся, либо накапливают разрушительный долг.

Жилищный кризис: недостижимость базовой потребности

Рынок жилья трансформировался из места жизни в финансовый актив для спекуляций. Средняя цена дома выросла с $177,900 (2000) до $495,100 (2024) — рост на 178%. За тот же период медианный доход домохозяйства вырос только на 49%.

Соотношение цены дома к годовому доходу выросло с 3× (1970-е) до 7× (2024). Это означает, что покупка требует 7 лет полного дохода семьи (до налогов и расходов), что математически невозможно для большинства.

Институциональные инвесторы — BlackRock, Blackstone, Invitation Homes — скупают целые кварталы домов на 20% выше рыночной цены, превращая их в аренду. В некоторых пригородах Атланты, Феникса, Лас-Вегаса институциональные инвесторы владеют 30-40% односемейных домов. Локальные покупатели не могут конкурировать с наличными предложениями корпораций.

Арендная рента как механизм контроля. Средняя аренда выросла на 30% с 2019 по 2024 год. В крупных городах типичная аренда составляет 50-60% дохода после налогов (рекомендуемый максимум — 30%). Это оставляет минимум на накопления, создавая порочный круг: невозможно накопить на первоначальный взнос, поэтому продолжаешь арендовать, перекачивая богатство к домовладельцам.

Домовладение для миллениалов: 42% против 68% у бумеров в том же возрасте. Для Gen Z прогнозы ещё мрачнее. Рождается первое в американской истории поколение, для которого владение домом — недостижимая роскошь, а не норма среднего класса.

Задолженность домохозяйств: финансовая хрупкость

Около двух третей взрослых американцев (порядка 60–67%) живут от зарплаты до зарплаты: одно серьёзное ЧП — болезнь, поломка машины, увольнение — сразу превращается в финансовый кризис.

Средний баланс по кредитным картам у американцев, которые действительно несут долг, превышает $10,000. При ставках около 22% годовых и минимальных платежах погашение занимает до 15–20 лет, а итоговая сумма выплат может превысить исходный долг в два-три раза.

К концу 2024 года совокупный долг домохозяйств США достиг примерно $18 трлн: около $12.6 трлн ипотеки, $1.6 трлн студенческих займов, $1.7 трлн автокредитов, $1.2 трлн кредитных карт и ещё около триллиона — прочие формы долга.

Медицинские банкротства: 530,000 семей ежегодно банкротятся из-за медицинских счетов — 66% всех личных банкротств. Это уникально для США среди развитых стран.

Разрушение пенсионной системы. По данным правительственной Счётной палаты США, примерно половина домохозяйств с главой семьи 55+ вообще не имеют пенсионных накоплений в частных схемах. Среди тех, у кого накопления есть, медианная сумма для возрастной группы 55–64 года — порядка $180–190 тыс., чего хватает лишь на несколько лет скромной жизни.

20% людей 65+ продолжают работать (в 1980 было 12%) — не по выбору, а от нужды. Wal-Mart greeter стал символом провала американской мечты: работать до смерти или нищая старость.

Атомизация гражданской жизни

Падение профсоюзного членства. 1950-е: 35% работников в профсоюзах. 2024: 10% (в частном секторе 6%). Amazon тратит $4.2 млн/год на «консультантов по борьбе с профсоюзами». Walmart закрывает магазины, где работники пытаются организоваться.

Смерть «третьих мест» (Рэй Ольденбург). Места вне дома и работы — бары, кафе, библиотеки, общественные центры — исчезли или приватизированы. Starbucks выгоняет сидящих без покупок. Результат: нет мест для случайных встреч, нет формирования сообществ, нет пространства для политических дискуссий.

Коллапс локальных СМИ. 2,500+ местных газет закрылись с 2000 года. «News deserts»: районы без ни одного локального издания. Замена: алгоритмические ленты Facebook. Результат: нет общего информационного пространства, каждый видит свою версию реальности, фрагментация вместо общего нарратива.

Разрушение гражданских институтов. Роберт Патнэм, «Боулинг в одиночку»: люди перестали участвовать в коллективных активностях. Членство в общественных организациях: -60% с 1970-х. Посещение церквей: -50% с 1990-х. Волонтёрство: -40% с 2000-х.

Эпидемия одиночества. 61% молодых взрослых (18-25) чувствуют себя «серьёзно одинокими» (Cigna, 2020). Среднее число близких друзей сократилось с 3 (1990) до 1 (2020). 25% американцев сообщают, что у них нет ни одного человека, с кем можно обсудить важные вопросы.

Психическое здоровье. 13.2% взрослых принимают антидепрессанты (CDC, 2020). Среди женщин 40-59: 24%. Суициды выросли на 30% с 2000 года. «Deaths of despair» (алкоголь, наркотики, суицид): 150,000/год в США.

Часть III: Механизмы идеологического доминирования

Концентрация СМИ: контроль нарратива

В 1983 году 90% американских медиа принадлежали 50 компаниям. К 2024 году те же 90% контролируют 5 конгломератов:

• Comcast (NBCUniversal)
• Disney (ABC, ESPN, Marvel, Pixar, Star Wars, 21st Century Fox)
• Warner Bros. Discovery (CNN, HBO, Warner Bros.)
• Paramount Global (CBS, MTV, Nickelodeon, Paramount Pictures)
• News Corp/Fox Corporation (Fox News, Wall Street Journal, New York Post)

Эта концентрация означает, что несколько советов директоров контролируют информацию, доступную 330 миллионам американцев. Когда пять компаний владеют почти всеми телеканалами, газетами, киностудиями и стриминговыми сервисами, границы «допустимой дискуссии» сужаются драматически.

Владельцы медиа = финансовые элиты. Состав совета директоров Disney: CEO BlackRock, высшие менеджеры Mastercard и Apple. Comcast: представители JPMorgan Chase, Goldman Sachs. Эти люди сидят в советах финансовых гигантов и медиакорпораций одновременно, создавая прямой канал влияния капитала на информацию.

Рекламная модель как цензура. 80% доходов традиционных СМИ — от рекламы. Крупнейшие рекламодатели — фармацевтические компании, финансовый сектор, нефтегазовые корпорации. Критическое освещение этих индустрий = потеря рекламных доходов. Результат: самоцензура без формальных директив.

Случай Fox News vs. Dominion (2023): Fox заплатил $787.5 млн за распространение лжи о фальсификации выборов. Но внутренние документы показали: руководство знало, что ложь, но продолжало трансляцию, потому что правда снижала рейтинги. Прибыль > истина — официально задокументированная бизнес-модель крупнейшей новостной сети.

Аналитические центры: фабрики консенсуса

Аналитические центры (think tanks) представляют как «независимые исследовательские институты», но большинство финансируется корпорациями и миллиардерами для производства «научного» обоснования их интересов.

Heritage Foundation ($80 млн/год) — ультраправый, финансируется Coors, DeVos, Koch. Продвигает дерегуляцию, приватизацию, снижение налогов. Project 2025 — детальный план демонтажа федерального правительства.

American Enterprise Institute ($60 млн/год) — неоконсервативный, финансируется ExxonMobil, Chevron, Philip Morris. Отрицал связь курения и рака в 1990-х, климатические изменения в 2000-х.

Cato Institute ($30 млн/год) — либертарианский, основан братьями Кох. Выступает за отмену минимальной зарплаты, Social Security, государственного образования.

Эти институты производят сотни «исследований» ежегодно, которые цитируются политиками и СМИ как «экспертное мнение». Но авторы — наёмные идеологи, а выводы заранее известны: всегда в пользу спонсоров.

Либеральные think tanks также скомпрометированы. Center for American Progress финансируется Wall Street. Brookings Institution получает миллионы от корпораций и иностранных правительств. «Независимые» рекомендации по экономической политике пишутся при участии тех, чьи интересы они должны были бы регулировать.

Политическое влияние: легализованная коррупция

Лоббирование: $4.2 миллиарда потрачено на лоббирование в США (2023). Это легальная взятка — компании платят за доступ к законодателям и за написание законов в свою пользу.

Крупнейшие лобби:

• Фармацевтика: $350 млн/год (3 лоббиста на каждого конгрессмена)
• Финансовый сектор: $600 млн/год
• Нефтегазовая индустрия: $150 млн/год
• Технологии: Google $11.2 млн, Amazon $19.3 млн, Meta $19 млн

«Вращающиеся двери» — движение кадров между корпорациями и правительством. ~50% членов Конгресса становятся лоббистами после ухода (среди лидеров комитетов — до 70%). Их зарплаты увеличиваются в 10× после перехода.

Goldman Sachs поставил министров финансов при четырёх администрациях:

• Роберт Рубин (Клинтон) — отменил Glass-Steagall Act, вернулся в Citigroup
• Генри Полсон (Буш) — организовал спасение банков в 2008, включая Goldman
• Стивен Мнучин (Трамп) — провёл налоговую реформу в пользу богатых

BlackRock наняла 84 бывших регулятора с 2004 года. Потратила $42 млн на лоббирование с 2009. Проводит встречи с Белым домом каждые две недели.

Citizens United (2010) — решение Верховного суда, приравнявшее корпорации к людям и деньги к свободе слова. Результат: неограниченное корпоративное финансирование политических кампаний через Super PACs. $6.9 миллиардов потрачено на выборы 2024 года — в 10 раз больше, чем в 2000.

Образовательное и идеологическое влияние

Университеты превратились из центров критического мышления в корпоративные учебные центры. Harvard Business School получает миллионы от Wall Street. Профессора финансов консультируют те же банки, которые должны изучать критически.

Endowment funds (целевые капиталы) университетов инвестированы в те же hedge funds и private equity, что и миллиардеры. Harvard — $53 млрд, Yale — $41 млрд, Stanford — $36 млрд. Их финансовые интересы связаны с интересами капитала.

Пожертвования создают зависимость. Факультет Кох Института в George Mason University переименован в честь Чарльза Коха после его $50 млн пожертвования. Донор получает право голоса в найме профессоров.

Экономический мейнстрим преподаёт неоклассическую теорию как единственную истину. Альтернативные школы (марксистская, институциональная, экологическая экономика) маргинализованы. Студенты изучают рынки как совершенные и саморегулирующиеся, а государственное вмешательство — как искажение.

World Economic Forum — Young Global Leaders программа воспитала поколение политиков: Макрон (Франция), Трюдо (Канада), Курц (Австрия). С 1993 года программа выпустила тысячи будущих лидеров, прошедших идеологическую обработку в духе «stakeholder capitalism» — капитализма с человеческим лицом, который на деле усиливает власть корпораций.

Координационные форумы элит

Всемирный экономический форум (Давос) — главный координационный центр транснационального капитала. Ежегодно 2,500 участников платят огромные суммы:

• Стратегические партнеры: $600,000/год
• Партнеры: $120,000/год
• Члены: $60,000/год
• Плюс $28,000 за билет на сам форум

За эти деньги корпорации получают прямой доступ к главам государств, министрам финансов, руководителям центробанков. С уходом Клауса Шваба в 2025 году организацию возглавляют Ларри Финк (CEO BlackRock) и Андре Хоффманн (вице-председатель Roche) — символическая передача власти от старого промышленного капитала к финансовому.

Бильдербергская группа — закрытые ежегодные встречи без протоколов и прессы. Встреча 2024 в Мадриде собрала 131 участника: технологическая элита (Эрик Шмидт, Питер Тиль, Сэм Альтман), финансисты (Ana Botín, Henry Kravis, Goldman Sachs), политики (генсек НАТО, министры финансов ЕС, советники по нацбезопасности).

Решения, принятые на Бильдерберге, загадочным образом становятся политикой правительств через 6-12 месяцев.

Council on Foreign Relations (CFR) — функционирует как американский филиал глобальной элиты. 250 корпоративных членов платят до $100,000 ежегодно. Публикация Foreign Affairs формирует внешнеполитический консенсус, а закрытые брифинги связывают Уолл-стрит с Госдепартаментом.

Сетевая власть корпоративных директоров. Исследование переплетения советов директоров выявило: 746 индивидов контролируют 30% мест в советах директоров Fortune 500 — более 5,400 позиций в руках менее тысячи человек. 78% из топ-50 компаний S&P 500 напрямую связаны через общих директоров.

Когда один человек сидит в советах JPMorgan, ExxonMobil и Boeing одновременно, он становится узлом передачи стратегической информации и согласования интересов между секторами.

Часть IV: Экология кооптации

Как система превращает угрозы в декорации

После описания архитектуры контроля возникает вопрос: почему альтернативные проекты — кооперативы, Fair Trade, органическое сельское хозяйство, даже криптовалюты — не становятся угрозой? Ответ: капитализм не подавляет альтернативы грубой силой — он их интегрирует.

Три стадии кооптации

Стадия 1: Изоляция. Новый альтернативный проект маргинализируется через недофинансирование, игнорирование СМИ, правовые барьеры. Банки не дают кредиты. Регуляторы создают барьеры. Большинство умирает здесь.

Стадия 2: Экзотизация. Если проект выживает, он превращается в «интересный кейс» для TED Talks и академических конференций. Радикальность выхолащивается через восхищение. «Посмотрите, какие интересные люди!»

Стадия 3: Коммодификация. Идея превращается в брендинг, масштабируется через капиталистические механизмы, теряет оригинальную миссию. Становится продуктом в нише.

Кейсы кооптации

Органическое сельское хозяйство

1970-е: радикальная критика агрохимии и капиталистического сельского хозяйства. Коммуны, коллективы, контркультура, видение локальных децентрализованных экологических систем.

2024: рынок $200 млрд. Whole Foods принадлежит Amazon. Walmart продаёт органик. Nestlé, Coca-Cola, General Mills владеют «органическими» брендами. Крупные агрохолдинги покупают органические фермы. Monsanto/Bayer живы и процветают.

Результат: не уничтожение агропрома, а создание премиум-ниши, легитимирующей общую систему. «Видите, у вас есть выбор!» (если можете платить в 2 раза больше).

Fair Trade

Идея: прямые связи с производителями, минуя эксплуататорские цепочки, справедливая цена фермерам в Глобальном Юге.

Реальность: сертификат Fair Trade = маркетинговый инструмент. Nestlé, Starbucks продают Fair Trade линейки, продолжая эксплуатацию в других. Премиальная цена: 80% идёт посредникам, 20% фермерам.

Результат: потребительская индульгенция («я покупаю этичное»). Структурная эксплуатация не затронута. Nestlé использует Fair Trade для улучшения репутации.

Криптоанархия

2009-2013: Bitcoin как «свобода от государства и банков». Децентрализация, анонимность, «будь сам себе банком». Либертарианская утопия.

2024: Bitcoin — спекулятивный актив, не средство обмена. BlackRock запустил Bitcoin ETF. Традиционные финансы интегрировали крипту. 90%+ транзакций = спекуляции, не использование.

Результат: «революция» превращена в строку в портфолио. Новый класс активов для финансового капитала.

ESG (Environmental, Social, Governance)

Экологическая угроза → источник прибыли. Рынок ESG-инвестиций: $35 трлн (2023). BlackRock, Vanguard продают ESG-фонды. Крупнейшие загрязнители (Shell, BP) в ESG-портфелях.

Рынок карбонных кредитов: $850 млрд. Компании покупают «индульгенции» вместо сокращения выбросов.

Greenwashing: Shell рекламирует инвестиции в «зелёную» энергию (1% бюджета), пока 99% идёт в нефть и газ. «Устойчивое развитие» как брендинг, не изменение модели.

Структурное преимущество масштаба

Проблема альтернатив не в том, что они «плохо работают». Проблема в том, что масштаб сам по себе является властью, и альтернативы структурно не могут его достичь.

Власть инфраструктуры: AWS, Azure, Google Cloud контролируют 65% облачного хостинга. «Суверенные» альтернативы стоят в 10× дороже. Мондрагон (80,000 работников, €12 млрд оборота) не может конкурировать с Amazon по скорости доставки — не потому что хуже организован, а потому что у Amazon своя логистическая инфраструктура.

Доступ к капиталу как оружие: BlackRock кредитует Amazon под 1-2% — почти бесплатные деньги. Amazon может демпинговать до монополии. Кооператив получает кредит под 6-8%, если вообще. В ценовой войне альтернатива обречена.

Сетевые эффекты: Facebook с 3 млрд пользователей имеет большую ценность, чем 1000 альтернатив по 3 млн. Даже если альтернатива технически лучше — проигрывает, потому что «все твои друзья на Facebook».

Политическая власть: $4.2 млрд на лоббирование (2023). Альтернативы не пишут законы. Законы создают барьеры для альтернатив.

Системная функция «разрешённого инакомыслия»

Парадокс: чем успешнее альтернатива, тем меньше она угрожает системе. Её успех становится доказательством плюрализма.

Мондрагон существует 70 лет. €12 млрд оборота впечатляют. Но это 0.04% от оборота Fortune 500. Каждая критика капитализма встречает: «А как же Мондрагон?» Существование успешного кооператива легитимирует капитализм, снимая аргумент «система не даёт альтернатив».

Чтобы вырасти до €12 млрд, Мондрагону пришлось: нанимать консультантов McKinsey, открывать некооперативные филиалы в Китае, конкурировать по правилам капитала. «Успех» = встраивание в логику капитала.

Рожава (автономный регион в Северной Сирии, 2 млн населения) вдохновляет западных левых. Демократический конфедерализм, гендерное равенство. Но никто не пытается масштабировать модель. Функция: экзотика для интеллектуалов, направляющая энергию на солидарность с далёкой борьбой вместо организации дома.

Сапатисты держатся 30 лет, потому что не пытаются захватить Мехико. Локализованы в бедном Чиапасе. Не угрожают национальным интересам. Масштабирование = репрессии.

Часть V: Производство бессубъектности

Почему понимание не ведёт к действию

Даже если альтернатива теоретически жизнеспособна, ей нужна массовая база — люди с временем, ресурсами и психической энергией. Но система систематически разрушает эти условия.

Материальный паралич

Революции не делают должники. Студент с долгом $100,000 идёт в корпорацию, не в активизм. Ипотека на 30 лет привязывает к работе. $1.7 триллиона студенческого долга — механизм дисциплинирования поколения.

Гиг-экономика: Uber — 5 млн водителей не видят друг друга. Алгоритм распределяет заказы. Забастовка одного невидима. Координация невозможна.

Сравните: завод 1930-х — 1000 рабочих бастуют, производство останавливается. Uber 2024 — 1000 бастуют, 4,999,000 работают.

Время как дефицит: 40-60 часов работы, 2 часа дорога, бытовое выживание. Остаётся 1-2 часа на эскапизм. Активизм требует досуга. Измождённые не бунтуют.

Когнитивный паралич

Информационное перенасыщение: 1000 статей о климатическом коллапсе каждый день. Результат: цинизм, апатия. «Doomscrolling» вместо действия.

Сложность системы: BlackRock владеет акциями 18,000 компаний. Бойкотировать Amazon? Они владеют AWS — треть интернета. Каждое действие кажется каплей.

Капиталистический реализм (Марк Фишер): «Легче представить конец света, чем конец капитализма». TINA («There Is No Alternative») усвоена на бессознательном уровне.

Психологический паралич

Эпидемия одиночества: 61% молодых взрослых чувствуют себя одинокими. Коллективное действие требует доверия. У одиноких его нет.

Индивидуализация коллективных проблем: климатический кризис → «раздельный сбор мусора». Эксплуатация → «тайм-менеджмент». Системные проблемы превращены в личную ответственность. Стыд вместо гнева. Терапия вместо политики.

Потребительская идентичность: «Я веган» вместо «я борюсь с агропромом». Lifestyle choice вместо политического действия. Система поощряет — потребление не угрожает производству.

Отсутствие инфраструктуры сопротивления

Профсоюзы уничтожены: с 35% (1950-е) до 10% (2024). Третьи места исчезли: нет мест для встреч. Локальные СМИ мертвы: 2,500 газет закрылись. Институциональная память утрачена: молодые не знают, как организовать забастовку.

Часть VI: Диалектика безвыходности

Это не две отдельные проблемы. Экосистема кооптации существует, ПОТОМУ ЧТО нет субъекта её разрушить. А субъект невозможен, ПОТОМУ ЧТО экосистема его разрушает. Замкнутый круг.

Почему успех альтернатив убивает радикальность: Чтобы Мондрагон вырос, пришлось играть по правилам капитала. «Успех» = встраивание в логику капитала.

Почему радикальность выживает только в маргинальности: Сапатисты держатся, потому что локальны. Любая попытка масштабирования = репрессии или кооптация.

Финансирование как поводок: НКО получают гранты от элит. Условие: не ставить под вопрос капитализм. «Допустимая» критика: ESG, инклюзивность. «Недопустимая»: экспроприация. Выживают те, кто играет по правилам.

Ложные субъекты изменений

Прекариат слишком атомизирован. Климатические активисты финансируются элитами, риторика: «давление на правительства», не «уничтожение ExxonMobil». 28 COP конференций → 0 изменений.

Электоральные левые — предохранительный клапан. Сандерс, Корбин канализируют гнев в выборы. Когда приходят к власти — предают (СИРИЗА) или блокируются (Корбин) или свергаются (Альенде).

Интеллигенция академизировала протест. Тысячи статей, конференции, карьеры внутри системы. Аудитория — другие академики. Ноль политического эффекта.

Условия невозможности субъекта

Нет общего места: завод создавал пролетариат. Современность: удалённая работа, гиг-платформы. Нет пространства для «мы».

Нет общего времени: забастовка требует одновременности. Современность: разные графики, часовые пояса.

Нет общего врага: феодала можно было увидеть. Современная эксплуатация: BlackRock владеет всем → нельзя бойкотировать. Алгоритм эксплуатирует → как бороться с алгоритмом?

Репрессивная инфраструктура: каждая коммуникация мониторится. Алгоритмы подавляют радикальный контент. Военизированная полиция. Законы против «терроризма» применяются к активистам.

Заключение: Честность как этическая позиция

Мы не обещаем победу. Мы предлагаем ясность.

Левые десятилетиями говорили: «кооперативы вырастут», «массы проснутся», «климатический кризис мобилизует». Реальность: кооперативы остаются нишей (70 лет Мондрагона = 0.04% экономики), массы атомизированы сильнее, чем когда-либо, климатический кризис порождает цинизм, не мобилизацию.

Утешительная ложь хуже честного диагноза. Ложная надежда → разочарование → деморализация. Честный диагноз → трезвость → возможность видеть реальные возможности.

Центральный вопрос не «как победить систему» — это вопрос XX века, когда существовал субъект (организованный пролетариат). Вопрос XXI века:

Может ли вообще возникнуть субъект, способный системно изменить капитализм, или система научилась производить собственную неуязвимость через производство бессубъектности?

Мы не знаем ответа. Возможно, коллапс системы (экологический, финансовый, геополитический) создаст условия. Возможно, технологический прорыв изменит баланс. Возможно, Глобальный Юг построит альтернативу.

Но мы не можем знать это заранее. Единственное, что мы можем — видеть реальность трезво, без утешительных иллюзий.

Постановка правильного вопроса важнее тысячи ложных ответов. Признание безвыходности в рамках существующих стратегий — не поражение, а начало поиска того, что может работать.

История не закончилась. Капитализм не вечен — он разрушает собственные экологические и социальные условия существования. Вопрос в том, что придёт после: сознательно построенная альтернатива или хаос и новое варварство.

Действуйте, если чувствуете необходимость. Но действуйте с открытыми глазами, без иллюзий быстрой победы. Действуйте не потому что победа гарантирована, а потому что жить в правде важнее, чем жить в утешительной лжи.

Список источников:

1. Visual Capitalist — https://www.visualcapitalist.com/visualized-the-1s-share-of-u-s-wealth-over-time-1989-2024/
2. World Inequality Database — https://wid.world/news-article/whats-new-about-wealth-inequality-in-the-world/
3. The Conversation — https://theconversation.com/these-three-firms-own-corporate-america-77072
4. World Inequality Report 2018 — https://wir2018.wid.world/executive-summary.html
5. Inequality.org — https://inequality.org/facts/global-inequality/
6. Pew Research Center — https://www.pewresearch.org/social-trends/2020/01/09/trends-in-income-and-wealth-inequality/
7. Cambridge (Business and Politics) — https://www.cambridge.org/core/journals/business-and-politics/article/hidden-power-of-the-big-three-passive-index-funds-reconcentration-of-corporate-ownership-and-new-financial-risk/30AD689509AAD62F5B677E916C28C4B6
8. Rolling Stone — https://www.rollingstone.com/politics/politics-features/2008-financial-bailout-809731/
9. Wiley Online Library — https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/jofi.12698
10. SSRN / Wiley Online Library — https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/jofi.12698
11. Love Money — https://www.lovemoney.com/gallerylist/77379/from-rockefellers-to-rothschilds-how-five-oldmoney-dynasties-live-today
12. Trilateral Commission — https://www.trilateral.org/about/
13. Fast Company — https://www.fastcompany.com/90209537/the-web-of-board-members-that-link-american-corporations-mapped
14. World Economic Forum — https://www.weforum.org/about/leadership-and-governance/
15. Public Intelligence — https://publicintelligence.net/2024-bilderberg-participant-list/
16. Council on Foreign Relations — https://www.cfr.org/membership/corporate-members
17. GV Wire — https://gvwire.com/2018/07/09/how-blackrock-wields-vast-influence-over-government-and-the-economy/
18. Asia Times — https://asiatimes.com/2021/03/biden-blackrock-and-climate-bubble-trouble/
19. Gabriel Zucman — https://gabriel-zucman.eu/files/AJZ2019.pdf
20. International Consortium of Investigative Journalists — https://www.icij.org/investigations/paradise-papers/paradise-papers-long-twilight-struggle-offshore-secrecy/
21. Tax Foundation — https://taxfoundation.org/data/all/global/corporate-tax-rates-by-country-2024/
22. The First Amendment Encyclopedia — https://firstamendment.mtsu.edu/article/media-concentration/
23. Oxford Academic — https://academic.oup.com/joc/article/75/3/195/7978978
24. PubMed — https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC7054854/
25. Washington Examiner — https://www.washingtonexaminer.com/politics/3320366/federal-lobbying-hit-record-4-4-billion-in-2024/
26. CREW (Citizens for Responsibility and Ethics in Washington) — https://www.citizensforethics.org/reports-investigations/crew-reports/a-bitter-pill-how-big-pharma-lobbies-to-keep-prescription-drug-prices-high/
27. Tucson Sentinel — https://www.tucsonsentinel.com/nationworld/report/021325_lobbying_record/
28. Washington Examiner — https://www.washingtonexaminer.com/politics/3320366/federal-lobbying-hit-record-4-4-billion-in-2024/
29. The Washington Post — https://www.washingtonpost.com/business/2021/11/05/pharmaceutical-industry-drug-price-lobbying/
30. OpenSecrets — https://www.opensecrets.org/news/2025/03/lobbying-firms-scored-record-earnings-in-2024/
31. The Good Lobby — https://thegoodlobby.eu/who-funds-think-tanks-and-why/
32. World Economic Forum (Social Mobility Report) — https://www3.weforum.org/docs/Global_Social_Mobility_Report.pdf
33. OECD — https://www.oecd.org/en/publications/intergenerational-social-mobility_223106258208.html
34. IDEAS/RePEc — https://ideas.repec.org/a/oec/ecokac/5km33scz5rjj.html
35. Education Data — https://educationdata.org/student-loan-debt-statistics
36. The Motley Fool — https://www.fool.com/money/research/average-household-debt/
37. Bureau of Labor Statistics — https://www.bls.gov/opub/ted/2025/weekly-earnings-of-nonunion-workers-were-85-percent-of-union-members-earnings-in-2024.htm
38. Bowling Alone — http://bowlingalone.com/
39. Pew Research Center — https://www.pewresearch.org/2025/05/08/americans-trust-in-one-another/
40. University of Chicago — https://chicagounbound.uchicago.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=12151&context=journal_articles
41. MIT Sloan — https://mitsloan.mit.edu/ideas-made-to-matter/heres-how-much-2008-bailouts-really-cost
42. University of Michigan News — https://news.umich.edu/bailout-of-financial-sector-during-great-recession-was-a-bad-deal-for-taxpayers/
43. IMF — https://www.imf.org/en/Publications/Books/Issues/2024/01/09/The-IMF-and-the-European-Debt-Crisis-529235
44. Economic Policy — https://www.economic-policy.org/73rd-economic-policy-panel/covid-bailouts-to-save-the-economy/
45. Public Integrity — https://publicintegrity.org/inequality-poverty-opportunity/covid-divide/companies-took-covid-19-aid-they-laid-off-90000-workers-anyway/
46. The Washington Post — https://www.washingtonpost.com/graphics/2020/business/coronavirus-bailout-spending/
47. Corporate Europe — https://corporateeurope.org/en/international-trade/2015/05/ttip-talks-despite-pr-still-under-cloak-secrecy
48. NBER — https://www.nber.org/system/files/working_papers/w25914/w25914.pdf
49. Cambridge (Business and Politics) — https://www.cambridge.org/core/journals/business-and-politics/article/hidden-power-of-the-big-three-passive-index-funds-reconcentration-of-corporate-ownership-and-new-financial-risk/30AD689509AAD62F5B677E916C28C4B6
50. Impakter — https://impakter.com/blackrock-esg-antitrust-lawsuit-investments/
51. The Conversation — https://theconversation.com/these-three-firms-own-corporate-america-77072
52. Beyond Intractability — https://www.beyondintractability.org/bksum/putnam-bowling
53. World Inequality Report 2018 — https://wir2018.wid.world/executive-summary.html